Александр Сухово-Кобылин. Философия и драматургия

 

Создатель знаменитой драматургической трилогии («Свадьба Кречинского», «Дело», «Смерть Тарелкина») Александр Васильевич Сухово-Кобылин (1817 — 1903) принадлежал к избранному кругу московской знати. Он был своим человеком в роскошных особняках Гагариных, Волконских, Трубецких, Нарышкиных, на балах и маскарадах в Немецком клубе и зале Дворянского собрания, участвовал в офицерских скачках («джентльменских ристалищах») и других традиционных развлечениях, которым предавалась «золотая молодежь» Москвы середины XIX века.

Превосходное знание «света» позднее очень пригодилось драматургу. Оно прямо отразилось в монологе слуги игрока-аристократа Кречинского, колоритно рассказывающего о славной, разгульной поре жизни барина.

Но в отличие от персонажа комедии Сухово-Кобылин не закружился в светском «водовороте». Не желая служить, он готовил себя к серьезным научным занятиям. Сухово-Кобылин получил образование в Московском университете. Затем изучал философию и химию в университете Гейдельберга. Под прямым воздействием «друга детства» Александра Ивановича Герцена Сухово-Кобылин решил посвятить жизнь переводу философии истории Гегеля.

На первых порах комедию «Свадьба Кречинского» он сочинял в «свободные минуты», отдыхая от переводов трудов Гегеля. Да и толчком к работе над комедией послужила светская игра, своего рода салонная артистическая забава: Сухово-Кобылин поделился со своей сестрой графиней Салиас и Сорочинским («Преображенским офицером, превосходным рассказчиком и театралом») замыслом комедии, предложив им написать ее совместно. Однако из соавторства ничего не получилось. «Имея массу свободного» времени, Сухово-Кобылин эпизодически работал над комедией, но долгое время не помышлял о ее публикации и, тем более, театральной постановке. О драматургических занятиях Сухово-Кобылина знали только его близкие и несколько светских знакомых, которые, разумеется, не предполагали, что именно «Свадьба Кречинского» обессмертит имя блестящего аристократа.

В 1850 году произошло событие, сыгравшее огромную роль в жизни Сухово-Кобылина. 9 ноября близ Ваганьковского кладбища было найдено мертвое тело гражданской жены писателя Луизы Симон-Деманш. Подозрение пало на слуг француженки, крепостных Сухово-Кобылина. К следствию привлекли и Сухово-Кобылина. «Дело» затянулось и закончилось лишь в 1857 году очень странным приговором: слуги были оправданы, что глубоко потрясло и возмутило Сухово-Кобылина; его же осудили «подвергнуть церковному покаянию». Для писателя все могло обернуться гораздо трагичнее. Не было бы у него ни связей, ни денег, он бы отправился куда-нибудь в Сибирь, как говорил сам Сухово-Кобылин уже по закрытии дела.

Трагические события в жизни Сухово-Кобылина пробудили творческую активность драматурга. Полицейско-бюрократический аппарат самодержавной России будет заклеймен им в драме «Дело» и фарсе «Смерть Тарелкина» — пьесах великого гнева и великой мести. Но раньше он завершит «Свадьбу Кречинского», к которой вернется в минуту, очень мало подходившую для работы над комедией.

Однако и после ареста Сухово-Кобылин много раз «испытывает» комедию, читая ее знакомым и знатокам, делает немало «счастливых прибавлений», заново перекраивает особенно трудно создававшийся первый акт. Это уже не забава в часы досуга, а дело жизни, затрагивающее кровные, духовные интересы Сухово-Кобылина. Комедия всецело захватила автора, отодвинув на задний план прочие занятия и заботы. Время «игры» прошло. Наступила пора зрелости, подвижнического служения искусству.

Творя, Сухово-Кобылин испытывал необходимость во внутренней тишине, то есть таком идеальном состоянии, когда он мог отчетливо видеть и слышать единственно необходимое и важное. Муки творчества его нисколько не тяготили: драматург считал, что неустанный и всепоглощающий труд есть первый закон настоящего искусства. Он с поразительной взыскательностью переписывал и отделывал по много раз сцены, монологи, реплики, добиваясь максимальной художественной выразительности. Поэтому-то пьесы Сухово-Кобылина отличают четкая графика композиции, образность и афористичность языка персонажей, строгая продуманность мизансцен, безупречная логика мотивов.

Оставьте комментарий