Что такое патриотизм?

 

«Патриотизм есть любовь ко благу и славе отечества и желание способствовать им во всех отношениях. Он требует рассуждения — и потому не все люди имеют его». Этим словам Карамзина — из пережившей его «О любви к отечеству и народной гордости» — без малого полтораста лет. Можно спорить с тем, что лишенные любви ко благу и славе отечества лишены ее потому, что неспособны рассуждать о ней: любовь не связана с дискурсивной способностью человека. Это не значит, однако, что эмоции не нуждаются в оправдании или что любовь ко благу и славе отечества не подлежит анализу и объяснению. Наоборот, как всякое глубинное и «стихийное» чувствование, патриотизм подлежит обоснованию и на протяжении веков не переставал подвергаться обсуждению в свете новых достижений разума и истории.

Патриотизм служил движущей силой личных и исторических событий задолго до того, как его стали рационально осознавать, определять и проповедовать. Укорененный в природе человека, в его инстинктах и импульсах, перешедших в привычку; закрепленный в нравах, которые были возведены в систему принципов и утверждены в качестве определенной — религиозной, военной, цивической — добродетели и веры, — патриотизм сначала не выходил за пределы семьи, рода, племени, расширившись позднее, в античной Греции, до границ города-государства. Грек, а потом и римлянин, находили в отечестве свое благо, свою безопасность, свое право, веру в бога, — пишет Фюстель де Куланж в своем классическом труде. «Любовь к отечеству это piete древних». Теряя отечество, они теряли все. Почти невозможно, чтобы частный интерес разошелся с публичным. Если нападают на отечество, нападают на религию. И сражаясь, они в буквальном смысле сражаются за свои очаги, pro aris et focis. Высшее наказание — изгнание из отечества. Исключенный из культа отечества, оказывался лишенным всего, он должен был погасить свой очаг. Он не имел больше права владеть собственностью. Его имущество и землю конфисковывали в пользу богов или государства. Он не имел больше семьи: переставал быть супругом и отцом. Мертвый, он не мог быть погребен ни на родной земле, ни в гробнице предков. В позднем Риме, как и в эпоху Карла Великого, патриотизм становится уже имперским; в позднем средневековье — церковным, а с Возрождения — народным.

Как всякий природный инстинкт или идеологическая вера, патриотизм может быть различным по содержанию и внутренней ценности. Он может быть направлен на добро, на зло и быть морально-политически безразличным, нейтральным. Он может быть оборонительным, как у Мицкевича, и агрессивным, как в «Deutschland, Deutschland uber alles»; может питаться прошлым — могилами предков и их культом (японский синтоизм) и будущим — исторической «миссией», подлежащей осуществлению; может выражаться в привязанности к родному пейзажу — к «березкам», «церковке» — ив преданности определенной группе или пространству: к «землякам», городу, штату, народности, государству, нации.

Нет, поэтому, одного, самоочевидного или общепризнанного понимания патриотизма. Он может принимать различные формы и обличья, и его могут понимать по-разному.

Оставьте комментарий