Интервью с Симоной де Бовуар

 

Политика входит в жизнь. Писательская, общественная деятельность неотделима от самого интимного, она и есть — не в меньшей степени, чем любовь или дружба, — основа и урок жизни. Радость освобождения — это и возможность творить, и возможность вновь видеть мир, и возможность участвовать в созидании будущего, и возможность ночи напролет говорить с друзьями, и пить, и праздновать, и создать свой журнал. И если в книге чем дальше, тем настойчивее звучат ноты грусти, если властная «сила вещей» берет верх над оптимистическим волюнтаризмом мемуаристки, — то причина не только в неумолимом приближении старости и все чаще навещающей автора мысли о смерти, не только в том, что оказывается невозможным включить новую любовь в стройную схему «свободных» отношений с Сартром, придуманную в юности, но и в том, что радужные горизонты, открывшиеся в день освобождения Парижа, быстро затягиваются облаками, а затем и плотными тучами: единство Сопротивления распадается, мир вступает в эпоху холодной войны, Франция ведет колониалистские войны. «То, что именовалось тогда «крахом Сопротивления», триумфальный возврат к буржуазным отношениям, — я ощутила как личное поражение. Этим была глубоко задета моя интимная жизнь. В громких спорах или молчании мало-помалу угасали дружеские связи, пылавшие вокруг меня к концу оккупации: их агония была неотделима от агонии наших общих надежд…», — пишет Симона де Бовуар. Особенно горьки, проникнуты болью, ощущением изоляции страницы автобиографии Симоны де Бовуар, относящиеся к годам войны в Алжире.

Погружаясь в прошлое, Симона де Бовуар стремится восстановить его во всех подробностях, в подлинности тогдашних ощущений, но в то же время открыто вступает в повествование со своим сегодняшним комментарием, с оценкой эволюции собственного мировоззрения.

Цитирование дается по изд.: Зонина Л. Тропы времени. — М., «Художественная литература», 1984

Оставьте комментарий