«Корни движений» Нижинского

 

Подобно Хлебникову, искавшему «корни слов», Нижинский задался безумной целью открыть «корни движений».

Он потактно разбирал музыку, с медлительностью ювелира, в руки которого попала глыба драгоценного металла. Стравинский восхищенно наблюдал, как обретали плоть образы его балета. После одной из совместных репетиций композитор написал Рериху: «Господи! Только бы Нижинский успел бы поставить «Весну», ведь это так сложно. Я по всему вижу, что эта вещь должна «выйти» как редко что!» Но Стравинский не мог ездить за труппой, и тогда Дягилев попросил Далькроза дать в помощь Нижинскому кого-нибудь из своих учеников.

Далькроз прислал не ученика, а ученицу. Ее звали Мари Рамбер. Уроженка Польши, она говорила по-польски и по-русски, была годом старше Нижинского и фанатично увлеклась его постановкой.

Вдвоем они одолевали сложные ритмы музыки, и Рамбер разучивала с исполнителями куски, подготовленные Нижинским. Ей суждено было потом сыграть значительную роль в судьбах нового английского балета, но и через пятьдесят лет, вспоминая себя ассистенткой Нижинского, она восхищалась простотой пластики «доисторических, едва похожих на человека» созданий. «Была ходьба, был бег, топот, и прыжки, прыжки, прыжки на обеих или на одной ноге… И он насыщал движения таким бешенством, что, казалось, танцевала целая нация, вызывая плодородие земли».

Нижинский никогда не ставил условий, не капризничал, даже если количество его выступлений поднималось до астрономической цифры. Теперь он вдруг сказал, что не может больше сочинять «Весну», переезжая с места на место, и потребовал остановки.

Простой означал убытки. Но Дягилев отклонил несколько выгодных предложений. Труппа обосновалась в Лондоне за шесть недель до начала гастролей и приступила к ежедневным репетициям…

«Весна священная» и впрямь не имела сюжета. Но внутреннее действие шло по восходящей и достигало вершины, круто сламываясь в финале балета. Старейшины племени выбирали по ходу языческого обряда жертву ради будущих урожаев земли. Единственная протагонистка балета должна была передавать священный восторг и ужас Избранницы, чью экстатическую пляску обрывала смерть.

Избранницей, конечно, предполагалась Бронислава. Нижинский не спешил показывать ей партию. Он работал с кордебалетом, поделенным на группы старцев, юношей, девушек.

С самого начала он понял, что труппа враждебна и к музыке и к танцу. Непрерывная пульсация музыкальных ритмов и пластический образ — топчущаяся, подергивающаяся, подпрыгивающая орда воспринимались как что-то утомительное и безобразное. Завернутые носками внутрь ноги вызывали дерзкие шутки, на какие балетные актеры большие мастера. Совсем плохо дело пошло, когда хореограф заставил прыгать на натянутых ногах. По безмолвному сговору мужская часть труппы, провоцируя конфликт, довела до предела неизбежный при таких прыжках грохот. Потом потянулись жалобы на ломоту в теле, на головную боль: падение с прыжка на прямые ноги болезненно отдавалось в мозг. Это не было придиркой. Нижинский, без конца прыгая перед каждой группой и вместе с нею, ощущал после репетиций свинцовую тяжесть в голове. Но он упорно продолжал прыгать больше и выше всех, требуя повторов.

Оставьте комментарий