Мотивы орнаментов московских рукописей XIV—XV века

 

Особенность приемов декоративного украшения московских рукописей конца XIV — начала XV века заключается в отказе от ставшего традиционным в предшествующее время в русской книжности и на Балканах орнамента в виде плетенки и звериного стиля в плоском графическом исполнении. Он заменяется в заставке неовизантийским или балканским орнаментом, а в инициалах фантастическим сочетанием зооморфных и растительных форм в натуральной их передаче.

Читателю на заметку: уникальный сервис i-dots.ru предлагает самую полную базу информации о популярных местах Москвы, где можно отдохнуть, хорошо поесть, совершить покупки и т.д: все развлечения, магазины, рестораны, места для занятия спортом на сервисе I-DOTS.

В орнаментах старого типа обычные для византийской книжности заставки в виде храма в разрезе, затканного цветочным узором, постепенно заменились таким же разрезом храма, но сплошь покрытым плетенкой и звериными формами в самых причудливых сочетаниях. Художники достигали в них большого мастерства и искусства. В буквицах нередко включение бытовых юмористических сцен. И вот, в конце столетия вместо ставших на Руси привычных тератологических мотивов в рукописях великокняжеского и митрополичьего круга происходит полная смена вкусов. В заставках происходит возврат к раннему византийскому орнаменту чисто декоративного характера, в котором геометрические формы — круги, прямоугольные обрамления — заполняются стилизованными цветочками в подражание эмальерной традиции голубого, коричневого и красного цветов на золотом фоне. Именно такого рода заставки мы видим в евангелиях Хитрово, успенском и андрониковом.

Подобного рода смену мотивов объясняли возрастанием будто мистических настроений: нейтральный украшательский орнамент выражает идею роскоши, блеска и царственного могущества, он дает больше возможности сосредоточиться на самоуглублении. Большую проницательность обнаружил Б. А. Рыбаков. Он заметил, что усложнение в заставках системы конструкции каркаса храма из переплетенных ремней, переходящих в чудовищ, драконов, опутывающих и туго затягивающих вклинившиеся человеческие фигуры, соответствует распространению еретических движений, стригольничества. В этих мотивах нашло отражение критическое отношение к церкви как к социальному институту.

Мы действительно находим подтверждение этой догадки в событиях, отстоящих на три столетия. В конце XVII века архимандрит Игнатий, впоследствии митрополит Сибирский и Тобольский, был послан с ревизией в Костромской уезд для искоренения раскола. Рассказывая об иконниках Якуньке Лепихине и Авраамии Жидовине, впавших в раскол, Игнатий говорит, что Лепихин изобразил церковь «аки змия оплетшася окрест ея и исплювавша яд свой на святые тайны святого тела и кровь Христа; и таковой лист в лицах окаянный он Якунька Лепихин, яко сам сый быв иконник, от злаго сердца своего написав изрыгне: и сим листом прелыцаше окаянный простыя сельнии жители». Образ церкви, оплетенной змеей, созданный в конце XIV века в качестве острого социального памфлета, изгнанный из рукописей придворного и митрополичьего окружения, не был искоренен в народе и сохранял свою жизнеспособность еще триста лет.

Оставьте комментарий