Сартр и Симона де Бовуар

 

Сартр — и Симона де Бовуар в этом полностью с ним солидарна — рассматривает человека как некую подвижную целостность, свободно формирующую себя в заданной ситуации. Когда Сартр и Симона де Бовуар были молоды, в этой диалектике, где настоящее определяется не прошлым, а «проектом» будущего, перевешивало волевое начало, ощущение полной свободы. Понимание исторической необходимости пришло значительно позже. «Мы, — вспоминает Симона де Бовуар, — вовсе не знали тяжести реальной жизни. Мы кичились полной свободой… Она отражала наш опыт. Свобода обнаруживает себя в любой деятельности, но особенно в деятельности интеллектуальной, потому что ей не свойственно повторение; мы много работали — нам приходилось непрерывно в чем-то разбираться, что-то заново придумывать; практическое, неопровержимое ощущение свободы возникало интуитивно: ошибка заключалась в том, что мы не понимали ее границ… Данность представлялась нам как материал, к которому мы прилагали усилия, а не как нечто, их обуславливающее,— мы полагали, что ни от чего не зависим. Эта духовная гордыня объяснялась как нашей политической слепотой, так и в еще большей степени безудержностью наших замыслов. Писать, творить: на эту рискованную авантюру решаешься, только возомнив себя абсолютным владыкой самого себя, своих целей и средств. Наша отвага была неотделима от иллюзий, которые ее питали, и обстоятельств, которые ей благоприятствовали. Не колеблясь мы ставили все — и самих себя — под сомнение всякий раз, как представлялся случай: мы легко критиковали и осуждали себя, так как всякое изменение представлялось нам прогрессом. И поскольку, по своему невежеству, мы не ведали ни одной из проблем, которые должны были бы нас обеспокоить, мы вполне удовлетворялись подобными пересмотрами, веря, что мы — неустрашимы».

Вспоминая через тридцать лет годы, когда закладывалась база ее и Сартра мировоззрения, Симона де Бовуар видит и ограниченность их юношеского анархизма, и его мелкобуржуазную природу, и идеалистический характер морали, которой они руководствовались: «Мы воображали, что познаем в себе человека в его универсальности: и в этом, помимо нашей воли, проявлялась наша принадлежность к привилегированному классу, который, как мы полагали, был нами отвергнут».

Оставьте комментарий